История первая.
Все мы успели поездить в стройотряды, а в Астрахани студенты ездили в колхозы на сбор помидоров или на консервные заводы. Дело было на младших курсах, папа тогда был комсоргом. Опять же многие помнят, что периодически устраивались различные трудовые вахты - студенты работали день на фонд Мира, или, скажем, собирали средства на помощь Нельсону Манделе...
После одной из таких вахт папа с собранными средствами приехал в обком комсомола. К сожалению, оказалось, что перечисление средств уже произошло, и с их копейками никто возиться не будет. "Парень", - сказали растерянно стоящему папе. - "Чего ты задумался. Давай... поделим".
Папа развернулся, дошел до института и каким-то образом сдал деньги на счет институтского комитета комсомола. Но комсоргом больше решил не быть.
воскресенье, 23 января 2011 г.
пятница, 21 января 2011 г.
Ещё один флэшбэк
Глядя на папины школьные фотографии, я всё пытаюсь представить: каким он был подростком? Я думаю, родителям с ним приходилось непросто. На руке у него были шрамы от открытых переломов. Он даже показывал мне, как заработал один из них - прыгнув с верхней площадки крутого лесничного пролёта до самого его низа.
А на лопатке было пятно величиной с ладонь, происхождение которого меня в детстве тоже жутко интересовало. Это он, когда занимался в бассейне, залез под душ, а кто-то вырубил холодную воду.
Не так уж много его историй я помню. Вот одна из них. Однажды они с другом, Сережкой Вереиным, залезли в подвал. Подвал в доме был огромный, поскольку там располагалась автономная котельная. Котельную как раз остановили, потому что дом перешёл на центральное отопление, и подвал перестраивали.
Ну и наши друзья влезли в какую-то строительную кучу. Песок-не песок, в темноте не разглядели. А когда вылезли, оказалось, что Серега по уши в грязи. Хорошо, что рядом был Кутум - можно и искупаться, и постираться. Астраханское солнце мокрую одежду сушит быстро.
Уже догадались, что это был за "песок"? Конечно же, после стирки штаны превратились в цементные трубы. Кое-как они пробрались домой, и, сидя на чердаке, подкарауливали, когда родители выйдут, чтобы пробраться за одеждой.
А в "Джентельменах удачи" это уже позже было.
А на лопатке было пятно величиной с ладонь, происхождение которого меня в детстве тоже жутко интересовало. Это он, когда занимался в бассейне, залез под душ, а кто-то вырубил холодную воду.
Не так уж много его историй я помню. Вот одна из них. Однажды они с другом, Сережкой Вереиным, залезли в подвал. Подвал в доме был огромный, поскольку там располагалась автономная котельная. Котельную как раз остановили, потому что дом перешёл на центральное отопление, и подвал перестраивали.
Ну и наши друзья влезли в какую-то строительную кучу. Песок-не песок, в темноте не разглядели. А когда вылезли, оказалось, что Серега по уши в грязи. Хорошо, что рядом был Кутум - можно и искупаться, и постираться. Астраханское солнце мокрую одежду сушит быстро.
Уже догадались, что это был за "песок"? Конечно же, после стирки штаны превратились в цементные трубы. Кое-как они пробрались домой, и, сидя на чердаке, подкарауливали, когда родители выйдут, чтобы пробраться за одеждой.
А в "Джентельменах удачи" это уже позже было.
четверг, 20 января 2011 г.
Флэшбэк - Дед.
А может быть причина была совсем другой. Однажды, когда папа был на занятиях, в деканат позвонили из военного госпиталя. Папа тут же побежал в госпиталь, который тоже находился неподалёку, по дороге к набережной Волги.
Дед успел его увидеть и обрадоваться, что сын пришёл.
Вообще дед Толя был легендой нашей семьи, особенно для меня - я ведь родился через полгода после его смерти. Из пятерых братьев с войны вернулся он один - в орденах, но, как потом оказалось, с подорванным здоровьем.
По окончании Академии тыла он был направлен в Астрахань, где уже через год должен был получить генеральские погоны. Собственно, он уже готовился встречать представителей из центра. А жила семья, как я уже рассказывал, в кремле, на башне которого располагаются огромные часы.
В то время часы не ходили, и дед решил их запустить. Поднялся на лестнице на колокольню - заболело в груди. Спустился - а легче не стало. А с инфарктом - какие уж тут погоны.
Дед успел его увидеть и обрадоваться, что сын пришёл.
Вообще дед Толя был легендой нашей семьи, особенно для меня - я ведь родился через полгода после его смерти. Из пятерых братьев с войны вернулся он один - в орденах, но, как потом оказалось, с подорванным здоровьем.
По окончании Академии тыла он был направлен в Астрахань, где уже через год должен был получить генеральские погоны. Собственно, он уже готовился встречать представителей из центра. А жила семья, как я уже рассказывал, в кремле, на башне которого располагаются огромные часы.
В то время часы не ходили, и дед решил их запустить. Поднялся на лестнице на колокольню - заболело в груди. Спустился - а легче не стало. А с инфарктом - какие уж тут погоны.
вторник, 18 января 2011 г.
Папа. Институт
Итак, папина компания поступила в мединститут. Помимо прочего, они были известны как "баскетболисты" - потому что все были высокого роста и дейстительно хорошо играли в баскетбол. До сих пор именно так их называют однокурсники и особенно однокурсницы.
Фраза "в то время в медицину шли по призванию" звучит как заезженный штамп. Но в данном случае лучше сказать невозможно. Я вырос в доме, где половина книжных шкафов была заполнена художественными книгами, а половина - томами с названиями "Фармакотерапевтический словарь", "Метаболические пути" или "Патология беременности". Однако попадалась и "Педиатрия" с "Детской пульмонологией" - потому что маму папа встретил на соседнем, педиатрическом факультете.
На втором курсе я уже "помогал" (сидя в животе у мамы) сдавать анатомию и гистологию. А когда родители закончили третий, в Астрахани случилась чрезвычайная ситуация. Область охватила вспышка холеры Эль-Тор. И папа с другим студентами вместо практики отправился в холерные госпитали. Если кто не знает, самое опасное в холере - алгидная стадия, когда организм теряет воду и ее нужно постоянно восполнять - лить внутривенно солевые растворы буквально литрами. Этим и занимались студенты.
Выбрал ли папа свою медицинскую специальность в тот момент - я не знаю и уже не смогу спросить. Однако, закончив субординатуру по хирургии, он стал анестезиологом-реаниматологом. Специалистом по спасению человеческих жизней.
Фраза "в то время в медицину шли по призванию" звучит как заезженный штамп. Но в данном случае лучше сказать невозможно. Я вырос в доме, где половина книжных шкафов была заполнена художественными книгами, а половина - томами с названиями "Фармакотерапевтический словарь", "Метаболические пути" или "Патология беременности". Однако попадалась и "Педиатрия" с "Детской пульмонологией" - потому что маму папа встретил на соседнем, педиатрическом факультете.
На втором курсе я уже "помогал" (сидя в животе у мамы) сдавать анатомию и гистологию. А когда родители закончили третий, в Астрахани случилась чрезвычайная ситуация. Область охватила вспышка холеры Эль-Тор. И папа с другим студентами вместо практики отправился в холерные госпитали. Если кто не знает, самое опасное в холере - алгидная стадия, когда организм теряет воду и ее нужно постоянно восполнять - лить внутривенно солевые растворы буквально литрами. Этим и занимались студенты.
Выбрал ли папа свою медицинскую специальность в тот момент - я не знаю и уже не смогу спросить. Однако, закончив субординатуру по хирургии, он стал анестезиологом-реаниматологом. Специалистом по спасению человеческих жизней.
понедельник, 17 января 2011 г.
Папа. Начало
В свидетельстве о рождении папы в графе "место" значится город Ворошилов. Если кто знает, так до 1957 года назывался Уссурийск. Однако это не единственная ошибка в документе. На самом деле он родился в Корее, где было расквартировано подразделение, в котором служил мой дед.
Папа, конечно, не очень хорошо помнил дальневосточный период свой жизни. Но в память о нём у бабушки сохранился большой фарфоровый Хотэй, который всегда стоял на черной полированой крышке пианино. А у папы остался принесенный дедом палаш японского офицера с бронзовой гардой и рукоятью из слоновой кости. Правда, папа тогда был совсем маленьким, и палаш пришлось обрезать сантиметров на 20.
Семья уехала из Кореи незадолго до начала войны и некоторое время жила в Калинине (Тверь). Дед закончил академию и был назначен комендантом Астраханского гарнизона. Так папина семья оказалась на Нижней Волге.
Некоторое время они жили на территории Астраханского кремля, а затем переехали в волшебную квартиру в доме нэповского периода, выстроенном прямо напротив Драматического театра. Это сейчас я понимаю, насколько круто жить в центре города напротив театра. А тогда мне это казалось естественным, и удивлялся я только тому, что лампочки в люстрах приходилось менять со стремянкой, а из ванной комнаты во двор выходило окно.
В общем, как и полагается сыну высокопоставленного военного, папа жил в центре и ходил в центральную школу №10. Дружба и общие интересы тогда ценились выше материального положения, и друзья из их школьной компании поддерживали связь долгие десятилетия.
А после школы они всей компанией поступили в медицинский институт.
Папа, конечно, не очень хорошо помнил дальневосточный период свой жизни. Но в память о нём у бабушки сохранился большой фарфоровый Хотэй, который всегда стоял на черной полированой крышке пианино. А у папы остался принесенный дедом палаш японского офицера с бронзовой гардой и рукоятью из слоновой кости. Правда, папа тогда был совсем маленьким, и палаш пришлось обрезать сантиметров на 20.
Семья уехала из Кореи незадолго до начала войны и некоторое время жила в Калинине (Тверь). Дед закончил академию и был назначен комендантом Астраханского гарнизона. Так папина семья оказалась на Нижней Волге.
Некоторое время они жили на территории Астраханского кремля, а затем переехали в волшебную квартиру в доме нэповского периода, выстроенном прямо напротив Драматического театра. Это сейчас я понимаю, насколько круто жить в центре города напротив театра. А тогда мне это казалось естественным, и удивлялся я только тому, что лампочки в люстрах приходилось менять со стремянкой, а из ванной комнаты во двор выходило окно.
В общем, как и полагается сыну высокопоставленного военного, папа жил в центре и ходил в центральную школу №10. Дружба и общие интересы тогда ценились выше материального положения, и друзья из их школьной компании поддерживали связь долгие десятилетия.
А после школы они всей компанией поступили в медицинский институт.
среда, 12 января 2011 г.
Папа
Вчера папа попросил меня принести ему кое-что из другого отделения. А машина была припаркована так, что меня в конце концов или обматерят или заденут. "Пап, я завтра забегу и принесу", - сказал я.
А завтра уже не было. Ночью папа умер, не дожив сорока минут до своих шестидесяти трёх лет.
Я держал в руках трубку и думал, что врачи, наверное, ошиблись и сказали мне про другого больного. Что мне нужно быстрее собираться и ехать - он же ждет, у него день рождения сегодня. А потом что-то потекло по щекам и я почувствовал, что ничего не могу ответить этой чёртовой трубке.
Что такого сделал мой папа?
Он прожил со мной до моих шести лет.
Он научил меня плавать и ездить на велосипеде.
Он рассказал, почему огонёк свечки становится желтым, если бросить в него крупинку соли, и зелёным, если засунуть в него медную проволочку.
Он доказал, что за взлётами случаются падения и наоборот, и человек, который хочет, всегда найдёт себе применение.
И в то же время - что нельзя бросать дело, для которого ты рождён. Он был рождён спасать людей (реаниматолог), особенно женщин (заведующий реанимацией роддома).
Что люди, какие бы они ни были, помнят добро. Он почти ни с кем не общался в последние годы. Но сегодня я получаю звонки и телеграммы от неизвестных мне людей, которые рассказывают про него удивительные вещи.
Так что еще он продемонстрировал, как можно всю жизнь оставаться загадкой для окружающих.
Я в течение сорока дней буду рассказывать разные истории про своего папу. Те, которые знаю сам, и те, которые услышу от знавших его людей за эти сорок дней.
А там посмотрим.
А завтра уже не было. Ночью папа умер, не дожив сорока минут до своих шестидесяти трёх лет.
Я держал в руках трубку и думал, что врачи, наверное, ошиблись и сказали мне про другого больного. Что мне нужно быстрее собираться и ехать - он же ждет, у него день рождения сегодня. А потом что-то потекло по щекам и я почувствовал, что ничего не могу ответить этой чёртовой трубке.
Что такого сделал мой папа?
Он прожил со мной до моих шести лет.
Он научил меня плавать и ездить на велосипеде.
Он рассказал, почему огонёк свечки становится желтым, если бросить в него крупинку соли, и зелёным, если засунуть в него медную проволочку.
Он доказал, что за взлётами случаются падения и наоборот, и человек, который хочет, всегда найдёт себе применение.
И в то же время - что нельзя бросать дело, для которого ты рождён. Он был рождён спасать людей (реаниматолог), особенно женщин (заведующий реанимацией роддома).
Что люди, какие бы они ни были, помнят добро. Он почти ни с кем не общался в последние годы. Но сегодня я получаю звонки и телеграммы от неизвестных мне людей, которые рассказывают про него удивительные вещи.
Так что еще он продемонстрировал, как можно всю жизнь оставаться загадкой для окружающих.
Я в течение сорока дней буду рассказывать разные истории про своего папу. Те, которые знаю сам, и те, которые услышу от знавших его людей за эти сорок дней.
А там посмотрим.
вторник, 30 ноября 2010 г.
9 минут славы, или Запутанная история
Мысль разобраться, что произошло в российской журналистике за последний месяц, посетила меня внезапно при прослушивании интервью Парфёнова с Кашиным. До сегодняшнего утра я воспринимал всё происходящее за чистую монету.
Хронометраж: 4.00
Парфёнов: — Но это же самые острые темы, которые были за последнее время. Вот сейчас: что острее, чем Химкинский лес, чем погром в Химкинской администрации, чем вообще все эти «антифа»…
Кашин: — Лет 6-7 назад я, наверно, то, что сейчас занимает то место, которое занимает «антифа», химкинский лес и скандалы - это были нацбол. И о них можно было писать совершенно безболезненно и безбоязненно, потому что ты понимал, ты не перешагиваешь какой-то границы. Сейчас ты меняешься, границы меняются. Стало меньше простора. Какие-то вещи, которые уже делаются в мебель. То интервью, которое было сделано в «Коммерсанте» летом, анонимного организатора погромов в Химках, оно, в принципе, могло выйти лет пять назад в любой газете. И им никого не удивить. Сейчас оно почему-то многих шокировало.
Три месяца назад, через несколько дней после погрома Химкинской администрации Олег Кашин взял анонимное интервью по скайпу у одного из организаторов акции. Парфёнов задает целенаправленный вопрос и получает ответ вроде подтверждения. Причём акцент сделан не на других версиях, о которых вскользь упомянуто в начале интервью. А за месяц до интервью, за пару недель до нападения на Кашина, были освобождены Гаскаров и Солопов, которые обвинялись как раз в нападении на химкинскую администрацию. Это нападение было первой агрессивной насильственной антивластной акцией за последние 11 лет.
В интервью сделан целенаправленный реверанс в сторону версии «Химки-антифа».
Хронометраж: 5.21
Кашин: — Дальше для меня самый главный вопрос: а как же я буду жить волей и совестью нации.
И вечером этого же дня Л.Парфёнов произносит свою речь на церемонии вручения премии имени Листьева. Конкуренция за лавры? Или такой взаимный пеяр двух проектов «совесть нации»?
Хронометраж: 6.33
Кашин: — Если вынести за скобку, то не было бы массы простых вещей, в том числе и такого лечения. Потому что эти ежедневные консилиумы в больнице, благодаря которым во многом я излечиваюсь раза в три быстрее, чем в нормальной ситуации. Это, конечно, и следствие официальной позиции, и позиции «Коммерсанта», и всего на свете.
Именно так. Идет весна, за нею лето, спасибо партии за это. Благодаря вниманию Президента, рост костей ускорился в три раза, и сломанные верхняя и нижняя челюсть (см. диагноз при поступлении) практически не мешают говорить (почитайте комментарии к видео и рассказы людей, перенесших перелом челюстей – они есть твёрдую пищу месяцами не могут). Но хочется и вправду, поверить в чудо. Кашину я желаю скорейшего выздоровления. А нас хочу поздравить с Новым годом. С Новым, политическим годом.
Хронометраж: 4.00
Парфёнов: — Но это же самые острые темы, которые были за последнее время. Вот сейчас: что острее, чем Химкинский лес, чем погром в Химкинской администрации, чем вообще все эти «антифа»…
Кашин: — Лет 6-7 назад я, наверно, то, что сейчас занимает то место, которое занимает «антифа», химкинский лес и скандалы - это были нацбол. И о них можно было писать совершенно безболезненно и безбоязненно, потому что ты понимал, ты не перешагиваешь какой-то границы. Сейчас ты меняешься, границы меняются. Стало меньше простора. Какие-то вещи, которые уже делаются в мебель. То интервью, которое было сделано в «Коммерсанте» летом, анонимного организатора погромов в Химках, оно, в принципе, могло выйти лет пять назад в любой газете. И им никого не удивить. Сейчас оно почему-то многих шокировало.
Три месяца назад, через несколько дней после погрома Химкинской администрации Олег Кашин взял анонимное интервью по скайпу у одного из организаторов акции. Парфёнов задает целенаправленный вопрос и получает ответ вроде подтверждения. Причём акцент сделан не на других версиях, о которых вскользь упомянуто в начале интервью. А за месяц до интервью, за пару недель до нападения на Кашина, были освобождены Гаскаров и Солопов, которые обвинялись как раз в нападении на химкинскую администрацию. Это нападение было первой агрессивной насильственной антивластной акцией за последние 11 лет.
В интервью сделан целенаправленный реверанс в сторону версии «Химки-антифа».
Хронометраж: 5.21
Кашин: — Дальше для меня самый главный вопрос: а как же я буду жить волей и совестью нации.
И вечером этого же дня Л.Парфёнов произносит свою речь на церемонии вручения премии имени Листьева. Конкуренция за лавры? Или такой взаимный пеяр двух проектов «совесть нации»?
Хронометраж: 6.33
Кашин: — Если вынести за скобку, то не было бы массы простых вещей, в том числе и такого лечения. Потому что эти ежедневные консилиумы в больнице, благодаря которым во многом я излечиваюсь раза в три быстрее, чем в нормальной ситуации. Это, конечно, и следствие официальной позиции, и позиции «Коммерсанта», и всего на свете.
Именно так. Идет весна, за нею лето, спасибо партии за это. Благодаря вниманию Президента, рост костей ускорился в три раза, и сломанные верхняя и нижняя челюсть (см. диагноз при поступлении) практически не мешают говорить (почитайте комментарии к видео и рассказы людей, перенесших перелом челюстей – они есть твёрдую пищу месяцами не могут). Но хочется и вправду, поверить в чудо. Кашину я желаю скорейшего выздоровления. А нас хочу поздравить с Новым годом. С Новым, политическим годом.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)